«Кринж» и «рофл» раздражают не звучанием, а чужеродностью

Слова «кринж», «рофл», «инфа» и «имба» раздражают часть россиян не из-за самого звучания, а из-за ощущения чужеродности и непонятности. Такую причину 15 сентября «Известиям» назвала филолог-лингвист-компаративист Алена Попова.

По её словам, интернет-сленг часто становится маркером принадлежности к определённой группе, и для тех, кто не входит в эту языковую среду, такие слова создают ощущение исключённости из общения. Раздражение вызывает и форма: усечённая «инфа» и заимствованный из английского «кринж» отличаются от привычной структуры русской лексики, а «имба» из-за необычного звучания может восприниматься как что-то искусственное. Попова отметила, что подобная реакция не уникальна: раньше аналогичное неприятие вызывали «клево» и «чувак», которые сегодня стали привычными.

Разницу между поколениями филолог объяснила тем, что язык активнее всего усваивается в юности: слова, вошедшие в речь в этот период, воспринимаются как естественная её часть, поэтому для зумеров «кринж» или «рофл» — привычный инструмент общения без дополнительных объяснений, а старшие чаще видят в них нарушение привычной языковой нормы, усиленное происхождением части сленга из английского языка и интернет-культуры. При этом интернет-сленг нельзя считать временным явлением: часть слов выйдет из употребления, но некоторые закрепятся в разговорной речи и станут объектом изучения лингвистов, а «кринж» и «рофл» уже фиксируются как элементы реального языкового употребления. Интернет ускорил этот процесс: если раньше переход слова из жаргона в повседневную речь занимал десятилетия, то сейчас мем или новое выражение распространяются за несколько дней, рождаясь не в устной речи, а в цифровой среде — через сообщения, комментарии и публикации в соцсетях, при этом сленг сам по себе не обедняет язык, но проблема возникает, если человек использует только ограниченный набор разговорных выражений и не переключается между стилями; положительная сторона в том, что он позволяет быстро и точно описывать новые эмоции, ситуации и явления, для которых раньше не было подходящих слов, и становится частью естественного развития языка.

Отдельно 3 сентября «Известиям» рассказала эксперт по речевому влиянию, кандидат филологических наук Ольга Прокудина: фраза «3 сентября» стала устойчивым культурным маркером, который многие связывают с песней Михаила Шуфутинского. Популярность образа возникла благодаря интернет-мему, изменившему первоначальный смысл композиции и превратившему её в ежегодную цифровую традицию.